Ну вот, кажется, все в сборе, так что можно начать разговор. И, чтобы лучше было понятно дальнейшее, придется для начала вернуться очень сильно назад, в те времена, когда был заложен первый кирпич нынешней ситуации. Постараюсь быть краткой. Кто помнит соответствующие эпиходы из моей автобиографической повести, простите за повтор.
Итак, эпизод первый. Мне 22 - 23 года, я крайне инфантильна, виктимна, очень зависима от родителей, шантажирующих здоровьем. Выученная беспомощность и комплексы на почве жирной задницы, коротких кривых ног, страшной физиономии и непроходимой глупости и косноязычности (мамины определения) цветут буйным цветом. И тут у меня случается бурная неземная любовь. естественно, с самым "плохим мальчиком" из всего нашего почтового ящика. Все как по учебнику - нежная девочка-ромашка из профессорской семьи и нагловатый вульгарный хулиган-пролетарий, злоупотребляющий алкоголем, курящий как паровоз, правда, при этом старающийся делать карьеру и готовящийся к защите кандидатской диссертации.
Роман был бурным, я была готова нестись на крй земли на ночь глядя ради короткой свиданки. С работы мы часто уходили последними, потому как другого места предаться простым житейским радостям у нас не было. Естественно, в какой-то момент с его стороны начались стандартные заходы "ты слишком хороша для меня, твои родители меня не примут, я для них парвеню, они не позволят нам быть вместе" и все такое прочее. Я ничего не видела, ничего не слышала, крышу унесло прочно и навсегда. Потом случился декабрь, безумно страстная неделя, превзошедшая все, что было раньше. И мой вопрос "Что ребятам-то говорить? Меня вся компания замучила вопросами, когда же мы поженимся". И его ответ "Прости, я не решался тебе раньше сказать, я через неделю женюсь."
У него кроме меня, как оказалось, было еще три любовницы. Самая младшая из нас успела забеременеть и начала его шантажировать тем, что сообщит в партком нашего НИИ о его аморальном поведении, если он на ней не женится. А для него диссертация была всем на свете, ей жертвовать он не мог, и согласился на брак . (Забегая вперед, скажу, что он после этого очень быстро развелся, больше никогда не женился, и по рассказам общих друзей так и не смог меня забыть.)
В общем, простите за высокий штиль, но той теплой и доверчивой девочки, какой я была до того, больше не стало. Я выжила, хотя дважды всерьез примеривалась к вариантам суицида. Мне пришлось заниматься не столько собой, сколько родителями, потому что они мгновенно разрушились от моего несчастья, и мне пришлось в первую очередь восстанавливать им пошатнувшееся душевное спокойствие и делать вид, что ничего особо трагического не произошло, зотя руки у меня до плеч были покрыты кровавой коркой, я несколько недель рыдала сутки напролет, когда родственников рядом не было, и руководство на работе отпаивало меня всякими таблетками. Потом я постепенно вергулась у нормальному функционированию, но внутри было такое ощущение, что все выжжено напалмом, а в середине этой пустыни застрял острый ледяной осколок.
Естественно, ни о какой реальной открытости и короткой дистанции с кем бы то ни было у меня после этого речи не шло. Я успела быстро сбегать замуж, понять, что это катастрофическое "не то". И на фоне всей этой рушащейся жизни у меня неожиданно завязался дружеский контакт с моим непосредственным начальником. У него тоже личная и семейная жизнь летели в тартарары, поговорить было не с кем. И мы стали друг другу такими вот собеседниками, изначально зная, что между нами никогда ничего быть не может, мы просто друзья, помогающие друг другу выживать. Год таких разговоров пять дней в неделю с утра до вечера... мой развод, беременность, его развод... Короче, весной серебряную свадьбу справлять будем.
Мы оба полностью отдавали себе отчет, что никакой бурной страсти и того, что принято называть влюбленностью, у нас нет. Есть крепкая дружба, есть уважение, есть взаимное принятие, есть отличный секс, есть одинаковая точка зрения на все основные вопросы в жизни. Все это с нашей точки зреия было оптимальной основой для брака, без ослепления и с трезвым видением того, что представляет каждый из нас и с общим желанием дальше развиваться вместе. Естествено, прошлая жизнь на обоих оставила серьезный отпечаток, мы оба могли общаться на весьма далекой дистанции, но именно это для нас обоих в тот момент было оптимлаьным, большего мы не могли принять. Что было важно - мы уже умели разговаривать и считали необходимым проговаривать все, с чем сталкиваемся в жизни, искать общий подход, и вообще общаться словами через рот, а не пытаться домысливать друг за друга.
И еще один момент был для нас в тот момент существенным - мы с самого начала решили, что брак будет открытым, потому что мы не хотим связывать свободу друг друга. Слова "полиаморность" в ту эпоху еще не существовало по крайней мере, в отечественном вокабуляре.