Разговорились тут с одной милейшей дамой с нашего прихода (назвать ее бабушкой или старушкой язык не поворачивается, хотя ей на днях сровняется 80). Слово за слово стала она вспоминать детство, как ее годовалую родители подкинули бабушке с дедушкой в соседнюю деревню, когда от раскулачивания прятались. Им повезло - в ночь перед раскулачиванием предупредили их односельчане, так что успели уйти. Старшую - пятилетнюю - девочку родители с собой в скитания взяли, а малышку не рискнули - оставили у стариков. И вернулись только через четыре года...
И вообще, тетя Соня себя счастливой считает - все детство провела с любящими бабушкой и дедушкой, родители уцелели. Хоть у отца и стоял в паспорте штамп "Лишен избирательного права", но не забрали никого, и в Сибирь не выслали. Только вот каждая ночь как пытка была - спать ложились и гадали "придут - не придут". Ну и жили хорошо... Так хорошо, что когда война началась, в Германии, на военном заводе, показалось не так страшно и плохо, как в Союзе до войны. Только вот бомбежки - это да, страшно было...
Но опять Господь хранил - все выжили, в Канаду уехали. Мама не так давно умерла, ей почти сто лет было, а сестра старшая до сих пор жива, они обе такие энергичные еще, деятельные.
И вот сижу я, слушаю, и чувствую, что больше всего на свете хочу провалиться сквозь землю, а на тетю Соню смотреть и вовсе не могу... Потому что в то самое время и в тех самых краях, где они жили, раскулачиванием занимались мои родные бабушка и дед... И что самое ужасное, вся моя семья их оправдывает, дескать, времена такие были, если не ты, то тебя, так что уж лучше первому... А я не могу, меня от этого с души воротит. Мы с Женькой отщепенцы какие-то в семействе, вечно против генеральной линии идем...
"Мы наших так ждали, так ждали в тридцать девятом. С цветами их встречали, с флагами - радовались.Все-таки под поляками жили, а тут свои, русские... А нас через полгода эшелонами и в Сибирь..."
Тихоныч