Разговаривали в пятницу с папой по телефону - у него тоже "сюрприз". Диабет больше не поддается контролю, надо начинать ежедневные инсулиновые инъекции. Папа по этому поводу очень расстроен, хотя и пытается храбриться, но за четыре с лишним десятилетия я все нюансы его тона уже давным-давно изучила. Да и по нескольким вырвавшимся фразам можно было понять, что он считает, что дело стремительно летит к концу и это его сильно пугает.
Я пыталась как-то успокоить его, но получилось, честно говоря, плохо - разговоров на религиозные темы папа всегда не просто сторонился, а воспринимал все, что связано с христианством, в штыки. А как-то иначе говорить на такие тяжелые темы я просто не умею.
В общем, разговор получился грустный, а когда мы уже начали прощаться, я услышала в телефонной трубке "У вас впереди осталась последняя неделя, самая трудная. Желаю вам провести ее хорошо и достойно." И только закончив разговор я поняла, что это он о Страстной... Наверное, если бы в это время на Землю грохнулся метеорит типа Тунгусского, и то это было бы для меня меньшим потрясением. После всех наших конфликтов и трений по этим поводам, после энергичнейшей внутрисемейной атеистической пропаганды и запретов на крещение, иконы, на самое веру максимум, на что я надеялась с папиной стороны - это на вежливый нейтралитет в вопросах веры. А уж услышать то, что он мне сказал - это и вовсе было из разряда невообразимого...