И все невнятные смутные ощущения последнего времени обрели форму. И мысль, от которй я всячески уворачивалась и избегала додумать до конца, сформулировалась окончательно и бесповоротно. Я не представляю, как жить дальше с тем знанием, которое на меня обрушилось. Мои родные дед и бабушка участвовали в коллективизации. Активно участвовали. Жили в Артемовске, возглавляли партийную организацию в городе и в конце двадцатых - начале тридцатых годов уезжали в деревни на раскулачивание...
И я не могу отделаться от ощущения, что вина за это лежит и на мне и моих детях тоже...