deleted-user
Щас, попытаюсь собрать в кучку мысли за карнавальный костюм. И почему меня такое объяснение ни разу не успокаивает.
Начну с того, что соглашусь с теми, кто утверждает, что на самих киндерах это шапито, скорее всего, не отразится. Детская психика детсадовского возраста еще не достаточно развита для того, чтобы всерьёз отыгрывать такие недетские образы. Для ребенка эта гимнастёрка с большой долей вероятности останется просто шкурой с чужого плеча, в которую его зачем-то нарядили эти странные взрослые.
А только не кажется ли вам, дорогие мои, что целевая аудитория этого шапито - совсем не дети, а их родители?
Любой карнавальный образ, помимо исторических коннотаций, несет смысловую и эмоциональную нагрузку. Причём эмоциональная нагрузка со временем способна изменяться. Если двести лет назад гусарская форма ассоциировалась, допустим, с кровью и грязью кавказских войн, то теперь в неё вчитывают максимум умения лихо вольтижировать и заводить романы с уездными барышнями. Из яркой и не всегда удобной в полевых условиях военной формы, необходимой для сохранения боевого порядка в кровопролитном бою, ментик и кираса в эмоциональном восприятии трансформировались в аттрибуты этакого гуляки прежних дней - блестящего, ветренного и временами даже почти трезвого. Не совсем подходящий для детсадовского мальчишки образ, но еще куда ни шло.
Гимнастёрка времен ВОВ у тех, кто застал в живых ветеранов, до сих пор ассоциируется прежде всего с негероическими аспектами войны: вшами, окопами, наспех обработанными ранами, артобстрелами, голодом и недосыпом. Когда эту шкуру на себя натягивает взрослый человек - он декларирует свою то ли готовность, то ли принципиальную способность пойти на все эти лишения, если такая необходимость возникнет. Это его выбор, который он делает в отношении себя с полным на это правом. Но делать такой выбор и бросаться такими декларациями в отношении малолетних детей - это, простите за мат, безнравственно.
Ладно, дьявол с ней, с нравственностью. По-моему, это что-то из базовых человеческих порывов - стремление оградить от этого всего самых маленьких.
Когда от родителей требуют наряжать в полевую походную форму детей, в них, в родителях, исподволь вырабатывают опыт принятия этого противоестественного положения вещей - когда детей собственными руками отправляют воевать. И ладно бы это было чудовищной необходимостью - нет, взрослые пока не воюют. Пока на них никто не нападает.
Но они уже бездумно талдычат вслед за кем-то: можем повторить.
И наряжают детсадиковских пацанов в гимнастёрки.
Извиняюсь за пафос. У меня всё.